Читаем,отдыхаем

Как-то разговаривала с дочкой подруги.

Девчонке 25 лет. Вышла замуж, покупают всякие необходимые вещи в своё с мужем гнёздышко. В частности, стиральную машинку. Перебрала кучу информации, в растерянности, какую выбрать.
А меня вдруг понесло.

— А знаешь, детка, как я в твои годы (ха-ха-фразочка!) стирала постельное бельё? Для этого нужен был выходной день. Как минимум - один. Всё постельное бельё было белым. Цветное бельё не существовало и вызвало бы удивление.

Накануне вечером бельё замачивалось в ванной. Если удавалось купить стиральный порошок Лотос - это была удача. Порошок экономили. Для этого натирали на тёрке хозяйственное мыло и посыпали им бельё. Вода должна была быть очень горячей.

Утром бельё как следует выстирывалось (да-да, руками или на специальной ребристой доске), а потом выкладывалось в большую кастрюлю, носящую гордое название выварка и опять посыпалось стружкой хозяйственного мыла. Бельё кипятилось.

Периодически нужно было открывать крышку выварки и деревянными щипцами переворачивать бельё. Пододеяльники перевернуть было сложнее всего. Пар вонючими клубами заполнял кухню.

После вываривания бельё выкладывалось в ванну, заливалось водой и прополаскивалось. Первый раз. Потом вода сливалась, наливалась новая и опять прополаскивалось. И так до тех пор, пока из белья не вымоется всё мыло.

Бельё выжимали и клали в таз. А в ванну опять набирали чистую воду, капали несколько капель синьки или сыпали, если она была в сухом виде. И в этой голубой воде полоскали бельё. Опять отжимали (да, руками). И развешивали на верёвки белоснежное, чистое.

Я не стала уже рассказывать несчастному ребёнку о процессе накрахмаливания постельного белья. У неё и так глаза стали больше обычных в два раза, а рот минут пять был открыт.

— Мне мама как-то пыталась рассказать, я подумала что она бредит, смеялась. Как вы жили???

— Да, детка, мы прошли сложную школу жизни, - проскрипела я. Но зато нас практически невозможно напугать какими-то трудностями. По-сравнению со стиркой белья в 70-80-е годы, осваивание смартфонов, компьютеров, горных лыж и кофемашин - это так... пыль для моряков.

Чувствую себя динозавром.

Воспитатель и учитель начальных классов за 6 месяцев

🎓 Две квалификации в одном дипломе: «Воспитатель детей дошкольного возраста» и «Учитель начальных классов».

📚 1170 часов: ФГОС ДО и ФГОС НОО, дошкольная педагогика и психология, игровая деятельность, методики русского языка, математики и окружающего мира в начальной школе.

💻 Дистанционно за 6 месяцев без отрыва от работы. Материалы и вебинары доступны 24/7, преподаватели-практики со стажем от 5 лет.

💰 30 400 ₽ вместо 34 960 ₽ или рассрочка 2 533 ₽ в месяц без переплат.

✅ Диплом установленного образца с внесением в госреестр ФИС ФРДО. Обучение педагогов идёт с официальным разрешением ИНТЦ «Валдай».

Нужно высшее или среднее профессиональное образование.

Подать заявку

#реклама 16+
appkk.ru
О рекламодателе

ЗАКЛЯТЫЕ СОСЕДКИ

Есть у нас в Заречье две женщины — Полина и Зинаида. Дома рядышком, только забор разделяет. И сколько я тут фельдшером работаю — почти сорок лет — столько они и воевали. У кого петух голосистее, чья картошка крупнее. Даже за пенсией в разные дни ходили, чтоб не столкнуться.

У Полины дочь Вера — начальница в городе. Приезжала редко, но с полными багажниками. Мать любила, только любовь у неё была начальственная: ремонт сделает, конверт с деньгами сунет — и умчалась.

И вот случилась беда. Февраль, гололёд. Полина поскользнулась у колодца — тяжёлый перелом голени со смещением. Больница, гипс, два месяца лежать.

Вера привезла мать в деревню, хотела сиделку нанять — да где ж в нашей глуши найдёшь? Неделю покрутилась, другую. Утки выносить, печь топить, а телефон рабочий разрывается. Измоталась вся. А Полина от своей беспомощности сохнет на глазах — для деревенской женщины обузой стать хуже смерти.

И вот захожу я — чемоданы стоят. Вера вещи складывает.

— В пансионат оформляю, — говорит, а голос дрожит. — Хороший, частный. Не могу я здесь сидеть, у меня контракты горят.

Полина лежит, к стене отвернувшись. По щеке слеза ползёт, а сама шепчет: «Согласна. Вере работать надо».

И тут скрипнула калитка. Зинаида. В фуфайке, валенках, с узлом из простыни. Заходит, глянула на чемоданы — и как рявкнет:

— Это что за проводы зимы?

Вера про пансионат объясняет. А Зинаида молча подходит к чемодану и вытряхивает всё на пол. Кофты, юбки — кучей.

— Ты, девка, в своих бумажках ослепла! — голос у Зинаиды тихий, но страшный. — Мать в казённый дом? Да она там без двора, без воздуха, без… меня, дуры старой, через неделю зачахнет!

Вера всплеснула руками: «А что делать? Я одна у неё!»

И тут Зинаида развязывает узел. А там — подушка перьевая, одеяло байковое, ночнушки, банка варенья.

— Не одна она, — говорит и смотрит на Полину. — Подвинешься, старая перечница. Кровать широкая, вдвоём поместимся.

Полина медленно повернула голову. Губы трясутся.

— Зинка… ты чего удумала? Куры у тебя не кормлены…

— Кур к твоим перегоню. Подерутся — привыкнут. Я, Верочка, тут поживу. Уколы Семёновна будет ставить, продукты автолавка возит. А ты езжай, деньги зарабатывай.

Вера закрыла лицо руками и заплакала. Вся её усталость, страх за мать — в этих слезах.

— Тётя Зина… вы правда сможете?

— А то! Я ей, заразе, не дам расслабиться. К лету сама на огород поползёт, лишь бы я клубнику не прополола!

И тут Полина — впервые за два месяца — улыбнулась.

— Клубнику тронешь — костылём огрею.

Вера вещи по шкафам разложила, машину отменила. Обняла Зинаиду так, что та закряхтела, и уехала.

К лету Полина с палочкой по двору ходит. Зинаида гоняет: «Чего расселась? Лук перебирать кто будет, Пушкин?» Полина ругается, палкой грозит, но глаза-то живые!

Вера теперь каждые выходные приезжает. Чай пьют на веранде втроём, слушают, как старухи друг друга подкалывают.

Вот такая она, жизнь. Думаешь — пропасть между людьми, глухая стена. А это не стена — калитка, просто ржавая давно.

Готовы еще 5 наборов кухонных ножей, Разбирают быстро.

Я кузнечным делом живу уже 36 лет. Всё делаю сам — от выбора стали до последней полировки ручки. С годами довел каждый этап до совершенства.

Что в итоге? Получаются ножи, которые радуют и глаз, и руку — из настоящей дамасской стали, 67 слоёв, с сердечником VG-10.

Ножи не штампованные, а каждый — уникальный как отпечаток пальца. В наборе: шеф-нож, универсальный, сантоку, филейный и овощной. Можно взять весь комплект или выбрать поштучно — как удобно.

Многие спрашивают: а что, правда пожизненная гарантия? Да, правда. Если вдруг что — отвечаю за каждый нож. А по доставке — не тяну, всё быстро отправляю.

Такие ножи — не просто инструмент. Это удовольствие от готовки, это подарок на долгие годы, это уважение к себе и своим близким.

Пиши сейчас и успей забрать подарок!

Узнать цену

#реклама
koyshi-knife.ru
О рекламодателе

ЧУЖОЙ В ДОМЕ

Есть такая любовь — как тяжёлое пуховое одеяло в летний зной. И греет, и заботится, а дышать под ним мочи нет. Вот такая любовь случилась у Анны Степановны к дочери Даше.

Когда помер Иван, муж Анны, она будто почернела вся. В сорок восемь вдовой осталась. И всю свою любовь, всю боль, весь страх перед одиночеством на Дашу обрушила.

— Ты у меня одна кровиночка осталась! — голосила Анна. — Куда собралась? Ради тебя только и живу!

Даша терпела. Пыталась образумить: «Мам, мне ж учиться ехать в педучилище». А Анна в слёзы: «Никуда не пущу! При мне будешь!»

Отпустила со скрипом. Всю душу вымотала припадками — то давление, то сердце. Я к ней чуть не через день с тонометром бегала.

Первое время Даша каждые выходные моталась. А потом звонки короче, приезды реже. Анна вроде вздыхала, а голос становился всё спокойнее. Я думала — привыкает к одиночеству. Как же я ошибалась…

Приехала Даша без предупреждения. Идёт по улице — сердце поёт. Вот он, родной дом. Только крыльцо новыми досками пахнет, а у сарая поленница — мать с больной спиной столько б не наколола.

Зашла в сени и замерла. Пахло терпким мужским табаком. А на гвозде, рядом с материнским передником, висела старая телогрейка. Мужская.

Прибежала ко мне в медпункт. Глаза — два блюдца, полные ужаса.

— Семёновна… там… у мамы…

— Это Николай Захарович, Дашенька. Из Ольховки, вдовец. Мужик хороший, работящий. Помогает по хозяйству.

— А почему она мне не сказала? Она же по отцу так убивалась! Она же жить не хотела!

Вечером они встретились. Анна с Николаем возвращались из сельпо, смеялись. Увидели Дашу — замерли. Николай шапку в руках мял. Анна побледнела.

Разговор был тихий, оттого ещё более страшный.

— Мам, как ты могла? Год всего прошёл! Ты же клялась, что папа один на свете! Твои слёзы — враньё?

— Доченька, одной-то… волком выть хочется. Жизнь, она ведь не кончается.

— У папы кончилась! Ты его предала! Привела в его дом чужого мужика!

Уехала Даша в тот же вечер. Не звонила, не писала. Вышла замуж за своего Сергея, тихо, без гуляний.

А через годик родила дочку, Машеньку. Привезла в Заречье показать. Заходит в избу — чисто, прибрано, на окнах свежие занавески. Николай Захарович у печки возится, чайник побежал ставить.

Анна взяла внучку на руки, и лицо её преобразилось. Морщинки разгладились, глаза засияли. Прижала крохотный свёрток к себе и посмотрела на Дашу. По щеке скатилась слеза.

— Теперь, может, поймёшь. Каково это, когда сердце твоё не в груди, а вот так… на руках. Живёт своей жизнью, а ты только смотришь и боишься за него.

Даша молчала. Она смотрела на уставшую мать с заплаканными, но счастливыми глазами. Смотрела на неуклюжего, доброго Николая Захаровича, ставившего на стол пироги. И впервые увидела не предательство. А двух одиноких людей, которые просто хотели немного тепла. Которым было страшно засыпать в холодной постели.

Она подошла и молча поправила сползшее с Машеньки одеяльце.

— Мам, неси чашки. Я пирога твоего хочу… как раньше.

В этих простых словах не было прощения. Было нечто большее — понимание. Что жизнь сложнее любых клятв, а человеческое сердце всегда ищет тепла, как подсолнух — солнца.

Вот и думайте, что страшнее: одиночество в пустом доме или чужое тепло, согревшее остывший очаг? А может, и нет тут ничего страшного вовсе…

Не Китай, не фабрика - премиум ножи из дамасской стали!

Я кузнечным делом живу уже 36 лет. Всё делаю сам — от выбора стали до последней полировки ручки. С годами довел каждый этап до совершенства.

Что в итоге? Получаются ножи, которые радуют и глаз, и руку — из настоящей дамасской стали, 67 слоёв, с сердечником VG-10.

Ножи не штампованные, а каждый — уникальный как отпечаток пальца. В наборе: шеф-нож, универсальный, сантоку, филейный и овощной. Можно взять весь комплект или выбрать поштучно — как удобно.

Многие спрашивают: а что, правда пожизненная гарантия? Да, правда. Если вдруг что — отвечаю за каждый нож. А по доставке — не тяну, всё быстро отправляю.

Такие ножи — не просто инструмент. Это удовольствие от готовки, это подарок на долгие годы, это уважение к себе и своим близким.

Осталось 7 наборов. Пиши сейчас - отправлю быстро!

Узнать цену

#реклама
koyshi-knife.ru
О рекламодателе

У Маши на лице были написаны все три её высших образования. Поэтому мужчины с ней только здоровались. Найти мужчину, которого интеллект лица Маши не отпугивал, было сложно.

И Маша стала носить вуаль. Хотя все её две подруги были против и говорили, что такое сейчас не носят. Но Маша помнила стихи Блока про таинственную незнакомку. Она представляла себе, как сидит на веранде ресторана, смотрит на закат, держит в руке бокал французского вина. И к ней подходит...

Впрочем, на этом фантазии Маши обрывались. Она никак не могла составить портрет, который бы ей подходил и внешне, и внутренне, и по числу дипломов.

С вуалью сразу возникли проблемы. Очень сложно было втискиваться утром в рейсовый автобус. Когда тебя пихают в спину, трудно выдержать загадочность. После очередного толчка Маша не выдержала, обернулась и...

Теперь они живут вместе. У Кости оказалось четыре диплома, собака и внешность почти такая, какая и грезилась Маше. Костя честно признался, что сначала испугался, когда на него обернулась дама в вуали. Поэтому и заговорил с ней по-французски. А та по-французски и ответила, попросив убрать ногу с её ноги. Потом они обсуждали творчество Франсуа Вийона. Потом каждый проехал свою остановку.

Теперь Маша вуаль не носит. Её носят по очереди все две её подруги. Но им почему-то пока не везет.

Мы всегда любим сильнее, чем умеем это показывать

Иногда смотришь на неё и понимаешь: сколько всего хочется сказать — и как мало получается сказать вслух.

Как сильно она тебе дорога. Как много она для тебя значит. Как приятно её радовать. ❤️

Не обязательно уметь говорить об этом красиво. Иногда один поступок может сказать больше, чем десятки слов.

Подари ей чувство: «Я особенная для тебя. Ты любишь меня. Ты стараешься для меня».

Именно такие чувства вызывает портретная статуэтка по ее фото.

Представь её реакцию, когда она увидит себя... в таком виде. 😊

Напиши "Привет" в личные сообщения, чтобы увидеть, как будет выглядеть её статуэтка:

Узнать цену

#реклама 16+
crm.easy-mo.ru
О рекламодателе

- Йося, ах какой ты красивый! Йося, ты опять одел эти шикарные белые бруки! Ты в них, как Ален Делон, даже лучше.... в три раза.
Йося, а ты помнишь, шо эти бруки, слегка, приносят немножко гембель? А?

Йося, у одном разе ты в них попал под дождь. А? Ты помнишь? Ты не помнишь. Конечно, шо тебе помнить. Их же стирала мама. А?

В другом разе ты держал на руках маленького Левочку и вы не успели добежать... никуда. Конечно, ты не помнишь, потому что стирала мама. В ещё в одном разе тебя увидел в этих бруках Гриша.

Так хорошо, шо он нес бутылек с компотом, правда компот был вишневый и это сказалось на бруках, но хорошо шо это было не пиво, это бы сказалось не тока на бруках, но и на всей твоей родне, включая маму. Конечно, ты не помнишь, кто же помнит такие мелочи.

Иди, Йося, иди... пусть думают шо у тебя десять штуков таких шикарных бэлых брук. Иди, Йося... мама постирает. Она же мама. Какой ты в них красивый. И пусть тебе улыбается жизнь.

М. Гарник

«Мама, давай возьмём Вовкину бабушку себе!»

Когда Вера пришла за сыном в садик, Серёжка кинулся ей на шею и зашептал:
— Мама, давай возьмём Вовкину бабушку себе!
— Какую бабушку? У тебя свои две есть.
— Они неправильные, а Вовкина — настоящая! — мальчик показал на пожилую женщину, которая вела внука к выходу.

Вера не понимала, в чём дело. Сын объяснил:
— Вовкина бабушка разрешает себя громко бабушкой называть. А моя (папина мама) ругает меня во дворе: «Какая я бабуля? Я молодая! Не позорь!» Ещё она сказала, что ты меня на неё спихиваешь. А твоя мама, Люся, вообще не отзывается на «бабулю» — только на «Люсю». Зато Вовкина говорит, что Вовка — лучшее в её жизни. Я тоже хочу быть лучшим.

Вера растерялась, но попросила одеваться. Тогда сын добавил:
— И готовить мои бабули не умеют. Вовкина обещала оладушки горячие со сметаной и вареньем, которое они вместе варили. А мои кормят колбасой, пельменями, а на просьбу испечь оладьи ведут в кафе. Там блины холодные и джем приторный. В магазине варенье невкусное — я пробовал.

Вера вздохнула: «Самая вкусная еда — оладьи с пылу, с жару. Меня моя бабуля такими кормила…» По пути к машине, где ждал муж, она позвонила подруге:
— Научи меня печь оладьи. Срочно.
— Приезжайте все сейчас, мой рецепт — лучший.

На следующий день Вера отпросилась с работы, приехала к своей маме и строго сказала:
— Мама, если мы мешаем жить — я больше не приведу Серёжку. Знаешь, чем отличается настоящая бабушка? Почему ты варенье не варишь? У тебя внук!

Мама хотела огрызнуться, но, увидев решительный взгляд дочери, промолчала. На всякий случай.

© А. Анисимов