Житие не святых

Вспомнилось, как однажды сын подозревал меня в непотребном.
Дело было так.

Каждую неделю я приносила домой халат на стирку. А в кармане иногда оставались забытые упаковки презервативов, которые я выкладывала перед постирочным процессом.

И как-то раз сын (не помню, пошел он уже тогда в школу или ещё нет) сказал:

– Мам. Мне нужно с тобой серьезно поговорить. Ты, наверное, жениться хочешь? Нет? Но ты же любишь кого-нибудь на работе? Нет? (Задумался). Мам. Ты никого не любишь, а вот ЭТО с собой носишь! Без любви нельзя никому морочить голову!

Когда ступор сменился пониманием и я донесла до Ромки, для чего я использую презервативы, он бросился обниматься: «Мамочка, до чего ж я тебя люблю! Как я рад, что это для твоей работы!».

Сейчас, когда я напоминаю ему об его бдительности, он изображает, что не помнит того случая.
Но семейные принципы чтит так же стойко и уверенно, как и сын моей подруги. Почитайте

Тема ОКР не отпускает. Наверное, это тоже расстройство — искать в других признаки ОКР, пора что-то с этим делать. Вот сейчас поделюсь – и перестану переживать.

В 1983 году 19-летний канадец Джордж страдал тем самым обсессивно-компульсивным расстройством (ОКР), но страдал тяжело.

Он мыл руки сотни раз в день и совершенно измучился от этого навязчивого состояния, гонящего его в ванную раз за разом. Выстрелив себе в рот из винтовки 22 калибра, он совершенно случайно вылечил себя.

Хотя эксперты признавали случай «поразительным», они подчёркивали, что это была чрезвычайно редкая случайность, а не метод лечения. Обычно такие ранения приводят к тяжёлым последствиям или смерти, поэтому врачи ни в коем случае не рассматривают это как терапию.

Пуля застряла в левой лобной доле мозга. Хирурги извлекли её, но не все фрагменты.
Когда Джорджа перевели через три недели в другую больницу, его навязчивые состояния почти исчезли. По словам его психиатра, ранение разрушило участок мозга, отвечавший за ОКР, не повредив при этом другие когнитивные функции. Тесты показали, что его IQ остался на прежнем уровне (каком – не пишут).

Джордж вернулся к учёбе, получил работу и стал отличником в колледже. Издание Physician's Weekly тогда с иронией назвало эту попытку самоубийства «успешной радикальной хирургией».

Современная медицина использует для лечения тяжёлых форм ОКР контролируемые методы нейрохирургии или стимуляции мозга, вдохновлённые в том числе и этим случаем, но без «стрельбы по таламусу».

Надеюсь, я пока на «расстрельную» терапию не наболтала.

Вернулся как-то Валера с работы и в холодильник заглянул.
Суп в кастрюле – не, не хочется.
Картоха жареная – тоже не.
Салат с курицей и с сельдереем – не из любимых.
Холодец – ой, не, холодно, аж сжалось всё.

— Яйца выглядят как-то сиротливо, – сказал под нос себе Валера, но на ту беду рядом ошивалась тёща.

— Чой-та сиротливо-то? Чо говоришь при живой жене-то? Она тебя и любит, и лелеет, Бога гневишь!

— Ой, мамо, да я про куриные: мало осталось, говорю, покупать надо! — Валера, довольный смущением тещи, добавил: — Чего бы поесть, холодильник полный, а в рот положить нечего!

— А вон, в уголке сырокопченая колбаса лежит. С твоего дня рождения ещё. Отрежь себе кусочек. Если через пару дней все хорошо будет — я тоже поем.

Расхотелось есть Валере. Думал гоголем из кухни уйти, а тут подопытным птенчиком оказался. С сиротливыми яйцами.

«…Всем вам спокойной ночи!
Отзвенела по траве сумерек зари коса.
Мне сегодня хочется очень
Из окошка луну обоссать...»

Алексей Толстой и Зинаида Гиппиус (писавшая под псевдонимом Антон Крайний) резко раскритиковали поэта. Для них подобная лексика была абсолютно неприемлема и воспринималась как вульгарное хулиганство, разрушающее сами основы поэзии.

Критик, подписавшийся псевдонимом «Эльвич», выступил в защиту – мол, это не эротическое смакование, а «циническое лицо самой нашей современности».

Сам же Есенин заявил, что «нечистых слов нет», а старые слова «затрепаны». «Хочется бросить вызов литературному и всяческому мещанству!».

А я считаю, Есенина комментировать - только портить.

Всем вам спокойной ночи.

В этот пятничный день я решила сделать чистосердечное признание: многие самые смешные видео, которые вы лайкали на моем канале, были нагло стырены у Керосинки.

Если честно, я бы ни за что вам не призналась и продолжала и дальше собирать ваши лайки и комментарии, если бы не дурацкая совесть.

Держу пари, у вас есть каналы, куда вы заходите за хорошим настроением. Потому что в таких каналах нет новостей, политики и экспертной экспертности. Там есть мемы, веселые видео, приколы и смешные истории.

У меня такой канал один, зовется Керосинка.

Утро там начинается с десятка самых забористых мемов


Чувство юмора комментаторов к рилсам уже можно считать особенным явлением, потому что комментарии к видео всегда смешнее самих видео! У Керосинки для них есть отдельная рубрика искусство комментинга, моя любимая!


И отдельный Кайфец, конечно, тексты:

Альфа той-терьер в турецких алкоморях

Где колокольчики у богемных женщин

В общем, явку с повинной оформила, душу очистила — можно со спокойной совестью воровать контент дальше. Ну а вы подписывайтесь на первоисточник: самый мемный канал КЕРОСИНКА 🔥

– У нас в семье три рака, – рассказывает девушка, – рак легких у деда, лейкоз у бабули и рак кишечника у её брата. Теперь папа отжигает: рак легких у него уже был, рак крови в стадии стойкой ремиссии, и вот весной соперировали рак кишечника.

Пациент, герой разговора, подаёт голос с кушетки:
– Иду на Гиннесса!

Папа – огонь! Собрал все три рака и показал, как можно с ними жить.

Здоровья ему! 🔥

Чехов, Булгаков, Кронин, Моэм.

Это мои любимые писатели-врачи.
В 14 лет я прочла роман «Замок Броуди» – и он просто потряс меня, школьницу. Конечно же, я ринулась причинять добро и распространять знание среди одноклассников. Тема домашнего насилия не оставила равнодушным никого, кто не читал – рекомендую, друзья.

А пока несколько слов о Кронине.

Арчибальд Кронин с усмешкой признавался, что до тридцати лет его письменный стол знал только медицинские бланки и научные статьи, а художественная литература началась для него внезапно – с вынужденного отпуска и язвы.

Он был успешным лондонским врачом с практикой на модной Харли-стрит и мечтал о карьере хирурга. Но в 34 года ему диагностировали язву двенадцатиперстной кишки. Врачи прописали ему покой и молочную диету в шотландской глуши. Чтобы не сойти с ума от скуки, он вспомнил о давней мечте и за три месяца написал «Замок Броуди».
Книга стала бестселлером, и к медицине Кронин уже не вернулся.

Самое забавное, что этот человек, ушедший из медицины, косвенно повлиял на неё сильнее многих министров: его роман «Цитадель» настолько ярко описал бедственное положение врачей и пациентов, что, по мнению историков, вдохновил создание Национальной службы здравоохранения в Великобритании в 1948 году. А его главный герой из «Цитадели» – врач, разрывающийся между идеалами и деньгами, – это во многом автопортрет самого Кронина в момент, когда он стоял на перепутье между скальпелем и ручкой, и, судя по всему, ручка оказалась острее.

И я даже рада тому: как о враче я бы вряд ли узнала о нём, а «Замок Броуди» – до сих пор на книжной полке среди любимых книг.

Читали Кронина?
Кого любите из писателей-врачей?

Леди Обморок

В институте с нами училась одна девушка, Аня, существо решительно романтичное, тургеневского склада характера, красиво падающее в обморок в любой непонятной ситуации.
А так как непонятных ситуаций в жизни Ани было немало, падала она чаще всего по делу. Невыученный урок, плохой билет на экзамене, неловкая ситуация на дежурстве…

Потом мы закончили институт, Аня вышла замуж за нашего однокурсника, огромного богатыря Стаса, который носил свою «Леди Обморок» на руках и всячески боготворил.

А спустя несколько лет они разбежались.
На встрече однокурсников каждый из них косился в сторону другого с противоположных концов стола, а на вопрос «почему?» Аня ответила:

– Да он меня спалил. Мы однажды поцапались и я поняла, что надо падать. Обычно как? Я падаю — он меня хватает, несет в постель, волнуется, а дальше – жаркое перемирие и асисяй. Так и в этот раз: пока я громыхала стульями и посудой, имитируя своё падение и аккуратно расположилась у ножек стола, он, гад такой, все это наблюдал в зеркале, и, что самое возмутительное, молчал! Это просто издевательство! Я там стараюсь, падаю, а он молчит, представляете? Всю охоту падать, честно говоря, он у меня отбил. Сволочь, иначе не назвать.

Аня шмыгнула носом, опрокинула рюмочку, сказала «ну и хер с ним!» и, встав из-за стола, навернулась так монументально, что расшибла себе лоб.

— Ну вот, дурында, можешь же по-человечески, без актерства! — сказал внезапно появившийся рядом Стас и подхватил Аню как пушинку, — давай в больничку, обморочная моя.

Теперь они снова вместе – люди, которые играют в игры.

«Всю охоту падать отбил»…
🙄

О микромортах

Интересно мы устроены. Грамотно.
В юности рисков повредиться у меня было более чем достаточно: прыжки с парашютом (ладно, вру, всего два), горные лыжи, заплыв на спор через водохранилище, рисковая езда на авто…
Когда родился ребенок – отношение к рискам поменялось. Другая ответственность.
Теперь, когда от меня зависит по меньше мере, счастье и качество жизни пяти человек, ни на какие риски специально, с целью испытать «вжух!» в животе я не иду.

Есть такое понятие:
микроморт. Это математическая единица риска. Один микроморт = вероятность умереть, равная 1 на миллион. Придумал его инженер Рональд Говард, чтобы сравнивать опасность разных занятий в понятных цифрах.‌‌

Как это работает на практике.

Прожить день (для молодого человека) ≈ 1 микроморт. Для 60-летнего мужчины – уже 53 микроморта за день.‌

Прыжок с парашютом ≈ 7–10 микромортов.‌‌

Восхождение на Эверест ≈ 40 000 микромортов – то есть шанс не вернуться примерно 4%.‌

Я, конечно, в цифрах свою жизнь не измеряю, но для сорви-голов – способ измерить, насколько мы рискуем, когда живём обычной жизнью или прыгаем со скалы.

Вы как: рисковыми были? Рисковыми остались? Или бережете себя?

Настроение.

Вспомнилось, что в сыре можно было найти цифру из казеина или пищевого полиэтилена, безопасных, если цифру съесть.

Вспоминается, как утром кричала молочница на улице: молокооооу! Кому свежее молокоооу?
И всегда заходила к нам, и наливала в банку из своего бидона, держа его высоко над банкой, и ни капли не проливала!

Вспоминается, как бабушка кипятила белье, а потом обязательно крахмалила и добавляла синьку… если оно сушилось на морозе, боже, как оно пахло! «Не заламывай края, сломаешь нить!», – и несешь его домой жесткими квадратами, где оно будет смачиваться и гладиться до идеального состояния…

Вспоминается также, что в моем детстве домашний телефон на нашей улице был только у нас. И почти каждый день приходили соседи: позвонить по межгороду, вызвать скорую или просто врача к ребенку. Деда с бабикой это не раздражало и не напрягало: они всегда были рады помочь.
Наш номер помню до сих пор: 117-5-50.

Если я ностальгирую, я старею, да?