Популярная наука

Идёшь себе такой бодрый по египетской пустыне — а перед тобой скелет кита. Причём кита с...задними ногами.

Это Вади-аль-Хитан, Долина китов. Около 40 миллионов лет назад здесь было море. Останки животных погребали донные осадки, а после отступления моря разрушение пород постепенно обнажило окаменелости.

Киты - потомки сухопутных хищников, которые когда-то, в условиях дефицита пищи (они были плохими хищниками и с трудом ловили ловкую добычу) стали осваивать моря.

И у местных древних китов сохранились маленькие задние конечности — со стопами и пальцами. Ходить по суше они уже не могли: ноги были наследством наземных предков.

В этих водах плавали базилозавры длиной 15–18 метров. И охотились они на других китов. Среди костей одного базилозавра нашли останки детёнышей дорудона со следами укусов. Исследователи определили их как содержимое желудка хищника.

Вот что меня здесь поражает: по находкам в пустыне удалось выяснить даже то, кого съел кит миллионы лет назад.

Римляне носили ключи на пальцах — как кольца.

Бронзовый ободок служил ручкой, а выступ с зубцами открывал замок. Такой ключ можно было постоянно держать при себе: его труднее потерять или незаметно стащить.

И открывали им в том числе ларцы с ценностями. В музее древностей Квинслендского университета хранится ключ-кольцо IV века размером всего 23 миллиметра по самой длинной стороне - ну очень маленький пальчик (девочка что ли носила?).

Бывали и более громоздкие варианты. У экземпляра III–IV веков из Метрополитен-музея — десять зубцов и размер 4,5 сантиметра.

Умели римляне извлекать максимум пользы из обычных мелочей (что меня в них и восхищает!). Ценности лежали под замком, а ключ от них становился частью украшения.

В Австралии умерших будут перерабатывать в компост. 110 кг почвы планируется получать на одного человека.

21 октября парламент австралийского штата Новый Южный Уэльс одобрил террамацию — превращение тела в компост.

Технологию позаимствовали у фермеров, которые давно компостируют павший скот. Тело помещают в сосуд со щепой, соломой и люцерной. Человек даёт воду и азот, растительная смесь — углерод и рыхлость. Оператор подаёт воздух, следит за влажностью, а микробы разбирают органику.

В фантастическом цикле «Укрытие» Хью Хауи людей после смерти перерабатывали в компост. Там это было логичной нормой - они жили в подземном убежище и почву взять было неоткуда, поэтому вся органика шла в дело.

Но для человека это выглядит непривычно. Я вот хожу на кладбище к своим прабабушкам/прадедушкам и т д. Вспоминаю их каждый раз. Куда мне бы ходить в этом случае, на грядку с кинзой?

Микробы разогревают смесь: в немецких установках температура поднимается выше 70 °C. Без нагревателя — тепло выделяется при разложении. В американском пилотном опыте мягкие ткани разлагались за четыре–семь недель. Затем компосту ещё нужно дозреть.

Кости целиком не исчезают: микробы разрушают органическую часть, а минеральный остаток измельчают и возвращают в смесь. Металлические импланты извлекают. Кардиостимулятор убирают заранее.

А дерево? Сухая древесина примерно наполовину состоит из углерода, который листья получают из углекислого газа. Корни доставляют воду и минеральное питание. Поэтому дуб на таком компосте будет строить ствол прежде всего благодаря воздуху.

Часть нашего углерода при разложении тоже уйдёт в атмосферу — и однажды её может поймать какой-нибудь лист.

Я большой поклонник биологии, переработки - мне очень нравятся технологии, связанные с выращиванием растений. Но эта инициатива мне не нравится категорически - пусть она в Австралии и остается.

Да, я понимаю, что родственники уже ушли. Как там у Булгакова:

"И окружающие, понимая, что толку от лежащего нет более никакого, сжигают его в печи."

Но это все равно - моя память, а для нее нужна эта формальная материальная зацепка.

А как вы на эту инициативу смотрите?

Мы привыкли смотреть прогноз погоды для воздуха. А на Ямале теперь делают прогноз для земли.

Причём не на завтра, а на десятилетия вперёд.

На севере это вопрос не абстрактной науки, а вполне практической инженерии: пока многолетнемёрзлый грунт остаётся холодным, он держит нагрузку. Но если начинает оттаивать, его свойства меняются, и это уже напрямую влияет на устойчивость зданий, трубопроводов и промысловой инфраструктуры.

Именно поэтому на Ямале создали цифрового двойника мерзлоты — модель, которая объединяет данные тысяч скважин, термодатчиков, полевых исследований и спутниковой съёмки.

Разработали модель в Центре по обустройству и эксплуатации месторождений в криолитозоне «Газпромнефть-Заполярья». Она позволяет оценивать, как грунт будет вести себя до 2050 года и где изменения могут стать критичными.

«По наблюдениям учёных за последние десятилетия температура многолетнемёрзлых пород в западной части Ямала повысилась примерно на 1–3 °C», - говорит Владислав Бутаков, эксперт Центра по обустройству и эксплуатации месторождений в криолитозоне «Газпромнефть-Заполярья».

По сути, это попытка заглянуть вперёд и проектировать не под землю «как она есть сейчас», а под землю «какой она может стать через 10–25 лет».

Строить на мерзлоте люди научились давно. Теперь же инженер может заглянуть на десятилетия вперёд. На Крайнем Севере фундамент приходится рассчитывать не только в метрах, но и во времени.

У этой лягушки зимой останавливается сердце. И так всю зиму - она по-настоящему замерзает. А весной сердце снова начинает биться.

Североамериканская лесная лягушка зимует под снегом, в опавших листьях. До двух третей воды в её теле может превратиться в лёд. Она не дышит и не двигается.

Один из способов выжить — запастись сахаром. При замерзании печень быстро превращает гликоген в глюкозу. Та помогает клеткам удерживать воду и защищает их от повреждений.

Лёд образуется между клетками. Внутри них вода должна оставаться жидкой — иначе замерзание станет смертельным.

Весной лягушка оттаивает, сердце возобновляет работу, возвращается дыхание.

На Аляске исследователи наблюдали зимовку 18 лесных лягушек. Все выжили. Некоторые провели в замёрзшем состоянии до 218 дней — больше семи месяцев.

В Ирландии из болот достают сливочное масло. Некоторым находкам — тысячи лет.
Масло туда положили люди: упаковали в деревянные сосуды, кору или животные пузыри и спрятали в торфе. На фотографии — один из таких сосудов с содержимым XV–XVI веков.

Запасали основательно: известны находки весом до 23 килограммов.

С виду находки напоминают светлую восковую массу. В 2019 году исследователи проверили 32 древних ирландских образца и обнаружили молочное происхождение - значит это масло!

Но привычное нам масло за столетия сильно изменилось. В отдельном исследовании 13 находок жировая часть составляла 94–100% массы. Белковых веществ осталось гораздо меньше, чем в свежем масле, а многие молекулы жира распались. Поэтому такая находка больше похожа на воск, чем на мягкий кусочек из маслёнки.

Почему его закапывали? Одна из версий — делали запасы. В прохладной, бедной кислородом среде болота органика разрушается медленнее. Маслом могли платить натуральную ренту, так что сохранить его было важно. Для части находок обсуждают и другую причину: подношение.

А каким оно было на вкус? Участники Nordic Food Lab попробовали повторить старый способ: закопали свежее масло и достали через три месяца. Дегустаторы отмечали привкус мха, дичи и даже салями. Одним понравилось, других оттолкнуло.

Это был современный эксперимент. Сохранность древней находки не означает свежесть: намазывать её на хлеб, конечно, не стоит. Зато - любопытный экспонат от наших средневековых предков.

Клад римских гвоздей, который нашли в Шотландии. Римляне закопали его в 87 года нашей эры. Здесь находятся 875 400 железных гвоздей. Естественно, их никто не пересчитывал - число получилось с помощью деления общей массы этой горы гвоздей на среднюю массу одного гвоздя. 

Здесь когда-то был форпост римлян. Под натиском каледонских племен (так называли римляне шотландцев) римляне были вынуждены отступить. Гвозди закопали, чтобы в руки врага не попало столько железа, которое можно было перековать в оружие.

Хороший кузнец за час мог сделать 100 гвоздей. Здесь закопано 8754 часа тяжелой работы, не считая труда по добыче железа.

Нет, это не съемки нового «Чужого». На фото всего лишь – морской огурец.

Это очень древнее животное, близкий родственник морского ежа. Первые окаменелости датированы 420+ млн лет назад. 

Это прям настоящий морской Обломов. Лежит на дне на боку, также и кушает. Ползают крайне медленно, да и зачем им. Некоторые морские огурцы дорастают аж до 5 метров.

От хищников защищаются, выбрасывая токсины и….внутренние органы. Их особо не жалко – они вскоре отрастают обратно. Некоторых морских огурцов употребляют в пищу.

В 1958 году американцы приехали в советские школы. Что их удивило

После запуска первого спутника американцы отправились изучать советскую школу: как учат детей в стране, которая обогнала их в космосе.

Весной 1958 года десять специалистов по образованию за месяц посетили около сотни учебных заведений в восьми городах. Удивляться начали с расписания. Советские дети учились шесть дней в неделю — и за десять лет, по приблизительному подсчёту гостей, набирали почти столько же учебных дней, сколько американские за двенадцать лет.

Также американцев удивило обилие школьного оборудования.

В одном ленинградском кабинете географии каждому ученику доставался отдельный глобус. Можно самому искать острова и материки, а не следить издалека за указкой. В мастерских школьники работали на станках, а в кружке киномехаников осваивали проектор.

Некоторые школы оставались открыты до десяти–одиннадцати вечера: работали библиотеки и читальные залы. Учёба явно не заканчивалась со звонком.

Недостатки гости тоже замечали. На иностранных языках дети бойко отвечали по учебнику, но порой терялись от простого вопроса вне программы. Помещений не хватало, многие учились во вторую смену.

И всё же на фоне такой нагрузки особенно неожиданно звучало объяснение одного директора: маленьких детей нужно учить прежде всего на уроке. Чем лучше учитель, тем меньше требуется домашней работы.

Эта мысль тоже попала в американский отчёт. Вместе со станками, глобусами и шестидневкой. После этого в США даже затеяли реформы образования.